Константин, современный российский инженер, очнулся в теле византийского императора за четыре года до падения Константинополя. Город — труп, обтянутый дряблой кожей: руины между огородами, дворцовая стража в лохмотьях, аристократия, давно сдавшаяся. Вместо армии — сотня голодных юнцов, вместо казны — воровство и контрабанда. Но главный враг не турки за стенами. Это пораженчество, завёрнутое в благочестие: местная элита убеждена, что гибель державы спасёт веру, а любая борьба — гордыня.

Константин ломает эту логику. Он не хочет быть хорошим — хочет быть живым. И начинает с того, что заставляет церковь назвать воровство в императорском доме святотатством, а сам — выстраивать из ничего хоть какую-то силу. Потому что знает: чья власть, того и вера. И мёртвые уже никому не нужны.