Вик принял решение за ночь, пока Торн спал в хижине, и к рассвету маска из грубой тёмной кожи уже лежала в котомке рядом с отравленными кольями. Он оставил тело Дарена у входа в обрушенную штольню специально, чтобы у гонца было что рассказать, а у графского сына — что вспоминать всю дорогу. Три дня он изучал территорию вокруг карьера, переходя от сектора к сектору, как делал перед рейдами на нелегальные вырубки в Сибири и Амазонии. Овраги, валуны, медвежьи лежки, ходы пантер — всё ложилось на карту в голове точнее любого пергамента, потому что включало запахи, звуки и токи маны через корневую сеть. На третье утро он сидел на старой ели, Покров Сумерек размывал его контуры, и считал: двадцать три человека, восемь верховых, боевые маги в мантиях, Райан де Валлуа впереди на тёмном жеребце. Вик спустился с дерева, открылся в полный рост на краю вырубки и дал себя увидеть. Райан поднял руку, отряд сорвался с места, и Вик развернулся к лесу, бросив последний насмешливый взгляд через плечо. Всё шло по плану.

Вик — не тот, кого выбирают в герои. Он пришёл в этот мир чужаком, пережившим тридцать лет полевой работы в заповедниках, и сохранил привычку возвращаться домой на своих ногах. Лес для него — не декорация для подвигов, а территория, которую нужно знать, чтобы выжить. Он не владеет магией в классическом понимании, его сила — в системе, в татуировке на руках, в умении читать вибрации почвы и запахи трав. Он умеет ждать, пока ярость перегорит до серого холода, и знает, что такие опаснее всего. Он не убивает, когда можно напугать, и не напугает, когда нужно убить. Ирма, его будущая наставница, разберёт его технику на запчасти в первую же неделю, но пока он ещё не знает, кем она окажется. Пока он верит, что тридцать лет егерской работы и пара выигранных стычек делают его готовым к тому, что ждёт за Пределом....