Яна Ковалёва прыгает в расщелину. Не в пропасть — в узкий карниз, который приметила утром, пока её водили охранники Тимура «подышать воздухом». За спиной хлопает дверь каменного дома, вросшего в скалу. Крики. Бегущие шаги. Она вжимается в скалу и слышит, как наверху матерятся, потом — тишина, потом удаляющиеся шаги. Они думают, что она разбилась. Наивные. На пальце — золотой перстень Тимура, тяжёлый, как грех, который она на себя взяла. Она начинает спускаться, сбивая в кровь колени. Где-то на полпути накрывает истерический смех: финансовый аналитик с двадцатью лишними килограммами и аллергией на горные походы лезет по скале, спасаясь от охраны холдинга Асланова. Если бы ей кто-то рассказал такое полгода назад, она бы рассмеялась и посоветовала сменить сценариста.

Яна умеет врать, глядя в глаза убийце, и выманивать деньги у того, кто считает себя неуязвимым. Она привыкла быть незаменимой, раз красивой ей не довелось. В Москве она ведёт переговоры на двести миллионов и называет чужие бизнес-планы туалетной бумагой, глядя прямо в глаза. Тимур Асланов — горец, владелец холдинга, человек, от которого исходит ощущение силы большой хищной кошки — улыбается в ответ. Он знает про её прошлое, про поддельную статистику, про то, что у неё кот с мочекаменной болезнью. Он покупает ей платье и бельё точно в размер, подбирает костюм в тон, касается её шеи так, будто она желанна. Она должна его ненавидеть. Но ненавидит то, как подгибаются колени, когда он рядом....