Поручик Лавров решил, что сегодня обойдётся без микстур. Голова ещё побаливала, но война на дворе, дел срочных — много, и он должен выжить любой ценой, дожить до конца этой войны, ведь на дворе всего лишь третье сентября пятнадцатого года. Он не знал, откуда, но знал точно: погибать категорически нельзя. А ночью ему снились странные сны — он сидел в рубке корабля, который плыл не по воде, а над землёй, и звали его именем, которое он не мог знать, но почему-то откликался. Проснувшись, он быстро нарисовал увиденное, не понимая сам, зачем.

Этот человек — офицер, привыкший командовать, но внутри него живёт кто-то другой. Кто-то, кто знает слова «анастетики» и «штурмовик», кто помнит космическую станцию, о которой никогда не слышал, и чувствует в себе чужие знания, чужие навыки, чужую жажду выжить не ради себя — ради того, что должно случиться. Он не одинок в этом: где-то в Москве торговец Сапожников тоже просыпается с чужими воспоминаниями, в Тотьме учительница Кузьмина вдруг понимает, что такое ибупрофен, а в Саратовской губернии крестьянин Бубнов массирует шею и думает о каптоприле. Они не знают друг о друге, но все они — брошенные в прошлое, спасшиеся от гибели на станции, связанные одним решением, одной командой, одним невозможным шансом....