Опал впервые увидела их вечером, когда дядя Роско вёз её на старом красном универсале к новому дому. Закат разлился над холмами, и вдруг небо заполнилось чёрным роем — не птицы, а что-то другое, с резкими очертаниями крыльев и пищанием вместо чирикания. Она вжалась в сиденье, пока дядя остановил машину и объяснил, что это соседи: миллион мексиканских свободнохвостых летучих мышей, живущих в пещере за холмом. Он говорил о них как о друзьях, машет им при встрече, распахивает сарай, если застанет грозу. Опал слушала и не верила, что когда-нибудь сама станет им рада.

Опал — тринадцать, она недавно потеряла маму и привыкла быть чужой среди сверстников. Её мир держался на музыке: она знала наизусть все песни Бадди Холли, носила роговые очки в его стиле, вела черновики — толстые альбомы, где рисовала, вклеивала вырезки, переписывала тексты. Мама шила ей одежду из лоскутков, и Опал носила её с гордостью, хотя в школе за это дразнили. Теперь мамы нет, и единственный родственник — дядя Роско, молодой человек, который сам не уверен, как быть опекуном, и тайно мечтает о компьютерах, а не о ферме, доставшейся ему по наследству. Опал боится летучих мышей, боится новой жизни, боится пустоты, которую музыка заполняет лишь иногда....