Леонард заперся в башне, которую сам же и назвал Беллой, и теперь из неё носа не высунуть. Наёмные убийцы сменились искателями приключений, тех — профессиональными киллерами, а окна его спальни на втором этаже оказались слишком большими, чтобы спать спокойно. Даже осознанное сновидение, редкий дар, который он оттачивал ещё в двадцать первом веке по Кастанеде, превратилось в странный диалог с собственным убежищем: он представил решётку на окне — проснулся, и она там была, только с дырой в углу, будто металл кончился. Подвал, оказалось, перерабатывает мусор в материал для перестроек, а зомби-добытчик, посланный за трофеями, приволок собственную находку — раненого мастера плоти Эдмунда, который лежал в Мёртвых пустошах с арбалетным болтом в боку и считал минуты до смерти.

Башня требует ресурсов, зомби требуют команд, а Леонард требует ответов. Его профессия оценщика, привычка копаться в чужих вещах и выуживать из них суть, здесь приобретает новое измерение: она оценивает не артефакты, а сам механизм взаимодействия с мёртвым миром. Язык, который он изучает через пантомиму зомби и испуганную болтовню раненого мага, оказывается сложнее любой древней руны. А способность видеть чужими глазами — буквально, через зрение фамильяра — даёт преимущество, за которое приходится платить синяками о дверные косяки и постоянным ощущением, что кто-то стоит у тебя за спиной....