Ирида решает, что ледяная звезда, которую она вырезала в шесть лет, больше не будет лежать в шкатулке. Она прячет её в карман мантии первокурсницы академии — той самой, где огневики и ледовики спят в разных крыльях, где коридоры между стихиями охраняют не словом, а стенами. Звезда не тает. Никогда не тает, если она этого не хочет.

Она привыкла к холоду, но не к одиночеству. Дома у неё был забор, за которым жил мальчик с рыжими вихрами и первым в жизни огнём, который она не боялась. Теперь у неё — расписание, уроки полёта на макетах, Вихрь в питомнике, который ждёт её с яйца, и Зак, который появляется в коридоре Южного крыла так же внезапно, как тогда — на крыльце соседнего дома. Он вытянулся, научился держать левую руку сжатой, будто правая никогда не горела сильнее, и смотрит на неё с теми же глазами, из-за которых она в девять лет промолчала перед отцом. Ирида умеет строить ледяные стены выше человеческого роста, но не умеет объяснять, почему до сих пор носит обгоревший камешек в кармане....