Я взял обломок и понял, что здесь можно сделать иначе. Гораздо иначе.

На дворе 1707 год. Тула звенит молотами, Пётр требует ружей, а оружейная слобода работает на человека, который решает, кому достанется сталь, кому заказ, а кому петля долгов.

У меня нет ни денег, ни имени. Есть чужая кузня на краю разорения, люди, которым больше некуда идти, и знания, за которые в этом веке ещё не придумали цену.

Я собираюсь сделать оружие, которое перестанет подводить стрелка. Потом заставить тех, кто держит слободу за горло, уступить мне дорогу.

Только хорошее ружьё слишком громко заявляет о своём мастере.

И когда его услышат за пределами Тулы, торговаться придётся уже не со старостой.