Егор Ветлугин очнулся под трактором, но не под своим — под тем, что он три месяца отскребал от ржавчины в прошлой жизни. Руки оказались молодыми и чужими, мастерская пахла керосином вместо присадок, а в кармане лежал акт на тысячу восемьсот сорок рублей. Он понял, что умер под домкратом и пришёл в тело двадцатитрёхлетнего тракториста, которого власти уже успели обвинить в сожжённом двигателе. До жатвы оставалось двадцать два дня, комбайнов на ходу было три из девяти, а у матери этого тела налоговики описывали корову за долги.

Шумков, бригадир МТС, зачитал акт при всей бригаде и предложил отработать долг бесплатно. Егор вместо этого попросил мёртвую машину и три дня без наряда. Он ходил по двору, лазил под чужие тракторы, вёл счёт на обёрточной бумаге и понял, что парк не мёртвый — брошенный. Люди приходили на работу, получали наряды на срочное и честно делали то, что ломалось сегодня, пока девять машин стояли с весны. Система не запрещала такому человеку, как этот тракторист, — она просто не предусматривала его....