Мудрослава решила, что братец женится, и потащила его на смотрины в чужой замок. Они прокрались на цыпочках мимо спящих боярынь и мертвяков в доспехах, Яр пытался заплести косу, а Мудрослава прицепила ему на шею три нитки жемчуга — в самый раз, по ладхемским меркам. На выходе мертвец оказался не совсем мертвым, а рядом стоял Повелитель Тьмы, который предложил завтрак. Мудрослава улыбнулась, и зубы у неё заныли. Не от страха — от чего-то другого, от того, что сердце её сбоило при виде другого, далёкого, недоступного. А Яр ткнул мертвеца пальцем и спросил, тот вообще живой или нет.

Она — государыня Вироссы, с тяжестью венца за спиной и заговорщиками, которые притихнут, лишь появятся наследники. Мудрослава привыкла считать чужие жизни, взвешивать родичей гурьбой, мерить политику выгодой. Она умеет держать лицо, когда внутри всё кричит, умеет вставать рано, когда хочется повернуть обратно. Но в этом замке, среди мертвецов и тьмы, её расчётливость наталкивается на что-то неуловимое: собственное бешеное сердце, сны, от которых просыпаешься в испарине, и свадьбу брата, которую она сама устроила и сама не выдержит....