Лео потерял право на детство в тот день, когда Бог Смерти спас его от гибели, превратив в Жнеца. Ему восемь лет, но он уже знает, что сладости делают кровь ленивой, что друзья — это те, кто ещё не успел предать, и что его тень способна убить. Он играет с Даниэллой в куклы, пока взрослые решают судьбу мира на кухне внизу, и лепит из Пустоты оленей и волков, хотя наставник учил: тьма — только оружие. Когда отец девочки предлагает Жнецам человеческого будущего, Лео молча сжимает ладонь приёмной матери Ордена, чувствуя, как в груди Каина разрастается чёрный вихрь. Он ещё не понимает слов «монархия» и «демократия», но уже чувствует: такой мир не прощает слабости — в нём твой учитель боится твоей дружбы.

Лео видит то, что скрыто от остальных. Чёрные дыры в груди воинов, янтарное сияние в обычных людях, розовую дымку женщины, которая тает, касаясь колючей тьмы Каина. Его душа не похожа на другие — она мягкая, звёздная, не голодная. Он прячется от этого знания в ивовом шалаше, пока Даниэлла вытирает ему кровь с подбородка и обещает украсть ягодный пирог. Он смотрит в зеркало и боится, что кто-то заметит разницу. Боится, потому что наставник ломает его каждый день на гранитном полу, а взрослые строят планы, которые, возможно, рухнут под ногами. Его сила — не в ударе клинка, а в том, что он чувствует боль чужих душ раньше, чем они сами....