Татьяна очнулась в чужой комнате с двумя узенькими окнами и наивными занавесочками наполовину стёкла. Горничная Агафья пыталась влить ей в губы горькую жидкость, а потом хлопнула дверью, оставив одну. При свете единственной свечи Татьяна увидела в зеркале не себя — сорокалетнюю разведёнку с больными суставами, — а совершенно незнакомую молодую девицу с русыми волосами и родинкой на виске. Прошлая жизнь осталась где-то в больничной палате, где доктор объяснял про инфаркт и ревматоидный артрит, а здесь, в этом мире, тётушка Ольга Александровна задула свечи и хлопнула в ладоши — над её плечом вспыхнул яркий шарик света.

Татьяна привыкла полагаться на себя. В прошлой жизни она продала квартиры, взяла ссуду, вытащила мужа на дно и обратно — а он ушёл к другой, прихватив детей, и оставил десятилетний Форд. Бухгалтерская жилка и умение считать до сих пор остались единственным, чем она дорожила. Теперь же она — юная барышня из обедневшего рода, с домом на окраине столицы, заложенным на десять лет, с матерью, которая успела заложить драгоценности и прогулять деньги, и с тёткой, которая ненавидит столичное показное благополучие, но готова ради него носить ветхое бельё под модным платьем....