Рэйчел решила, что директор Тьер пусть сам объясняет лаэрду Марлоу свою «просьбу», и вышла из кабинета, притворив дверь так тихо, как только умела. Она сдернула очки, скрадывавшие слишком молодое лицо и слишком яркие глаза, и проверила трость с горным хрусталем в набалдашнике — ничего подозрительного в отражении не обнаружилось. Тогда она отправилась прочь подпрыгивающей походкой озорного мальчишки, потому что каникулы наконец наступили.

Рэйчел преподавала изящную словесность в школе святой Хильдегарды, где терпела избалованных девиц голубых кровей и их покровителей. Она умела заставить директора нервно мять платок и воззвать к Богу с той же интонацией, с какой он обращался к ней. За строгим коричневым платьем и учительским авторитетом скрывалась девушка, которая готова была станцевать джигу посреди улицы. Она дорожила работой в дорогом учебном заведении, но не настолько, чтобы подделывать оценки по чьему-то благоволению....