Адалина Чёрная приняла решение вернуться с отпуска раньше, чем её душа успела отдохнуть от козьего молока и деревенской тишины. Она вошла в офисный коридор из матового стекла, грохоча каблуками в такт сердцу, и застыла у приёмной гендира. Оттуда доносился голос, который вспыхнул в её памяти как спичка в темноте. Она распахнула дверь и едва не уперлась лбом в чёрный пиджак. Глаза поползли вверх — пуговицы, рубашка, шея, лицо. Смуглое, наглое, красивое. Она прошептала имя, и через пятнадцать лет оно всё так же обжигало.

Адалина хочет, чтобы её считали стервой. Она выстроила жизнь из осколков того, что разбил тот самый мужчина, уехав и заблокировав её без лишних слов. Теперь она финансовый директор, она ведёт за собой отдел, она не прощает праздности и не верит в случайности. Но за бронёй осталась та, кто готова была ехать за ним в ссылку, как жена декабриста. Ей неудобно то, что она не умеет притворяться равнодушной, когда он рядом. Её руки дрожат, голос срывается, а в голове крутится одно: он живой, он здесь, он снова решает за неё....