Бориса Абрамовича остановили у метро и попросили проехать. Он подумал, что это формальность: начальство в курсе, говорят, недолго. Но машина свернула не туда, а в Битцевский парк привезли к берёзе, связали, вставили в рот кашемировый шарф. Девушка в светлом плаще произнесла приговор и выстрелила трижды. Потом накинула шарф на шею и затянула петлёй. Традиции надо чтить, сказала она.

Андрей Фомин сидел в камере Бутырки и пытался вспомнить, что было вечером тринадцатого октября. Следователь Щапов казался уверенным: отпечатки на портфеле убитого, на трубке телефонной будки, свидетели с лекции. А потом достал камень. На нём — кровь Гайдара и тот же отпечаток. Два убийства, два учёных-экономиста, и всё указывает на студента из Долгопрудного. Андрей молчал, потому что правда была хуже: он действительно был у Усиевича, но не убивал. Он был там по другому делу, которое нельзя было объяснить прокурору, даже если бы поверил....