Максим Потапов вернулся с войны с мятой волной в кармане и надеждой на мирную жизнь. Дома его ждала пустота: кошкодевочка Инна исчезла, шкафы опустели, а в блокноте красовался чужой номер. Звонок туда оборвал последнюю нить спокойствия — СанСаныч мертв, сбитый машиной. А за дверью уже стоял здоровяк с планшетом и гнусной шуткой. На экране Вербицкий-старший дергал поводком, а на коленях, в ошейнике, дрожала Инна. Старик мял её, унижал, обещал вернуть после дрессировки. Потапов швырнул планшет о стену, слишком поздно сообразив, что компромат тут ни при чём — Вербицкий не дурак, он играет на опережение.

Потапов привык воевать иначе — ружеймант, солдат, тот, кто брал Вратоград. Но Москва оказалась чужим фронтом. Здесь враг не выходит на открытый бой, а покупает долги, подписывает бумаги, отправляет ментов под колёса. Здесь кошкодевочку забирают не как рабыню, а как отработку его кредита — всё по закону, всё чисто. Потапов ломал пальцы наёмникам, заказывал станковые пулемёты у орка-торгаша, мчался по городу, рыча от бессилия. Он умеет стрелять, ломать, побеждать — и совершенно не умеет ждать, пока чиновники водят глазами по потолку, рассуждая о силе русского духа. Его ярость горит ярко, но Вербицкий тушит её одним взглядом камеры наблюдения....