Елена Коробкова привыкла считать себя разумным человеком. Экономическое образование, служба в странной, но стабильной госконторе, собственная квартира и верный «гольфик» — всё складывалось в уютную картинку, которую она бережно поддерживала, подгоняя под рамку. Даже домовой Федька, обитающий у неё с детства, вписывался в это устройство: нежить — как погода, как соседи, как бывшие, которых время от времени приходится выметать за порог. Но в субботний вечер шеф Серафим Петрович нарушил равновесие, приставив к ней напарника — пьяного, вонючего, только что из Чечни, с гранатой в кармане и синяком под глазом. Саня Топляков оказался не просто неудобным: он был живым воплощением всего, что Лена предпочитала держать за бортом — хаоса, боли, непредсказуемости, от которой невозможно отвернуться, потому что она сидит на твоём диване и требует гуся.

Утром следующего дня Лена узнала по новостям, что на том самом берегу, куда она вчера отвезла Саню, нашли труп. Главный подозреваемый — её напарник. А тот, вопреки всякой логике, вломился к ней в квартиру, утверждая, что не убивал. Лена ему не поверила, но и выгнать не смогла — между ними возникло странное, вынужденное перемирие, скреплённое ужином из гуся и молчанием. Нежить существовала, но не мешала; правила были просты и действия предсказуемы — так устроен был её мир. В этот мир появился человек, для которого реальность давно перестала быть безопасной. И этот человек теперь спал в её кресле, закурив сигарету, а она боялась его тронуть....