Джанет потребовала от мужа начать третий том мемуаров прямо сейчас, хотя ему шёл семьдесят первый год, а жизнь его стала только тише. Айзек Азимов возразил: о чём писать, если событий почти не было. Она ответила, что прежние два тома выстроены по календарю, а ей нужна ретроспектива — мысли, реакции, философия. Он спросил, кому это интересно. Она сказала: всем. Он не поверил, но согласился попробовать.

Азимов пишет о себе как о вундеркинде, который сам научился читать до школы, сам подобрал темп обучения и сам удерживал его всю жизнь. Он рассказывает об отце-лавочнике, который приехал в Америку без гроша и без английского, но поверил в сына, и о матери, которая била его чаще, чем любила, хотя любила до умопомрачения. Он вспоминает сестру Марсию, с которой в детстве злились друг на друга постоянно, и библиотеки, где он, оставленный сам себе, прочитал всё — от греческих мифов до Диккенса, от Шекспира до забытых детских журналов столетней давности. Он описывает, как носил длинные штаны в тринадцать лет и считал себя взрослым, и как потерял кепку, федору и пуговицы на ширинке, не успев понять, что всё это значило....